Девчонки отведали сладеньких норок

Клюев Николай Алексеевич Песнь о Великой Матери Кто пречист и слухом золот, Злым безверьем не расколот, Как береза острым клином, И кто жребием единым Связан с родиной-вдовицей, Тот слезами на странице Выжжет крест неопалимый И, таинственно водимый По тропинкам междустрочий, Красоте заглянет в очи - Светлой девушке с поморья. Эти гусли - глубь Онега, Плеск волны Палеостровской, В час, как лунная телега С грузом жемчуга и воска Проезжает зыбью лоской, И томит лесная нега Ель с карельскою березкой.

Эти притчи - в день Купалы Звон на Кижах многоглавых, Где в горящих покрывалах, В заревых и рыбьих славах Плещут ангелы крылами. Эти тайны - парусами Убаюкивал шелоник В келье кожаный часовник, Как совят в дупле смолистом, Их кормил душистой взяткой От берестяной лампадки Перед образом пречистым. Эти Девчонки отведали сладеньких норок - рыбья стая. Что плывет, резвясь, играя, Лосось с Ваги, язь из Водлы, Лещ с Мегры где ставят мёрды, Бок изодран в лютой драке За лазурную плотицу, Но испить до дна не всякий Может глыбкую страницу.

Кто пречист и слухом золот, Злым безверьем не расколот, Как береза острым клином, И кто жребием единым Связан с родиной-вдовицей, Тот слезами на странице Выжжет крест неопалимый И, таинственно водимый По тропинкам междустрочий, Красоте заглянет в очи - Светлой девушке с поморья. Броженица ли воронья - На снегу вороньи лапки, Или трав лесных охапки, На песке реки таежной След от крохотных лапотцев - Хитрый волок соболиный - Нудят сердце болью нежной, Как слюду в резном оконце, Разузорить стих сурьмою, Команикой и малиной, Чтоб под крышкой гробовою Улыбнулись дед и мама, Что возлюбленное чадо, Лебеденок их рожоный, Из железного полона Черных истин, злого срама, Светит тихою лампадой, - Светит их крестам, криницам, Домовищам и колодам!.

Нет прекраснее народа, У которого в глазницах, Бороздя раздумий воды, Лебедей плывет станица! Нет премудрее народа, У которого межбровье - Голубых лосей зимовье, Бор незнаемый кедровый, Где надменным нет прохода В наговорный терем слова! Но допрядены, знать, сроки, Все пророчества сбылися, И у русского народа Меж бровей не прыщут Девчонки отведали сладеньких норок Ах, обожжен лик иконный Гарью адских перепутий, И славянских глаз затоны Лось волшебный не замутит!

Ах, заколот вещий лебедь На обед вороньей стае, И хвостом ослиным в небе Дьявол звезды выметает! Часть первая А жили по звездам, где Белое море, В ладонях избы, на лесном косогоре. В бору же кукушка, всех сказок залог, Серебряным клювом клевала горох. Олень изумрудный с крестом меж рогов Пил кедровый сбитень и марево мхов, И матка сорочья - сорока сорок Крылом раздувала заклятый грудок.

То плящий костер из глазастых перстней С бурмитским зерном, чтоб жилось веселей, Чтоб в нижнем селе пахло сытой мучной, А в горней светелке проталой вербой, Сурмленым письмом на листах Цветника, Где тень от ресниц, как душа, глубока! Девчонки отведали сладеньких норок звезды Поморья, двенадцатый век Вас черпал иконой обильнее рек. Полнеба глядится в речное окно, Но только в иконе лазурное дно. Хоромных святынь, как на отмели гаг, Чуланных, овинных, что брезжат впотьмах, Скоромных и постных, на сон, на улов, Сверчку за лежанку, в сундук от жуков, На сшив Девчонки отведали сладеньких норок, на постройку ладьи, На выбор мирской старшины и судьи - На все откликалась блаженная злать.

Девчонки отведали сладеньких норок судью, как бобриху на гать, И отроком Митей вдомек ли уму? Потом старики, чтобы суд был легок, Несли старшине жемчугов кузовок, От рыбных же весей пекли косовик, С молоками шаньги, а девичий лик Морошковой брагой в черпугах резных Честил поморян и бояр волостных.

Ах, звезды Помория, сладостно вас Ловить по излучинам дружеских глаз Мережею губ, языка гарпуном, И вдруг разрыдаться с любимым вдвоем! Ах, лебедь небесный, лазоревый крин, В Архангельских дебрях у синих долин! Бревенчатый сон Девчонки отведали сладеньких норок наяву: Я вижу над кедрами храма главу, Она разузорена в лемех и слань, Цветет в сутемёнки, пылает в Девчонки отведали сладеньких норок, - С товарищи мастер Аким Зяблецов Воздвигли акафист из рудых столпов, И тепля ущербы - Христова рука Крестом увенчала труды мужика.

Три тысячи сосен - печальных сестер Рядил в аксамиты и пестовал бор. Пустынные девы всегда под фатой, Зимой в горностаях, в убрусах весной, С кудрявым Купалой единожды в год Водили в тайге Девчонки отведали сладеньких норок хоровод И вновь засыпали в смолистых Девчонки отведали сладеньких норок, Линяла куница, олень на рогах Отметиной пегой зазимки вершил, Вдруг Сирина голос провеял в тиши: Лесные невесты, готовьтесь к венцу, Красе ненаглядной и саван к лицу!

Отозван Владыкой дубрав херувим, - Идут мужики, с ними мастер Аким; Из ваших телес Богородице в дар Смиренные Девчонки отведали сладеньких норок построят стожар, И многие годы на страх сатане Вы будете плакать и петь в тишине!

Руда ваших ран, малый паз и сучец Увидят Руси осиянной конец, Чтоб снова в нездешнем безбольном краю Найти лебединую радость свою! Древесные руки скрестив под фатой, Прощалась сестрица с любимой сестрой. Готовьтесь, невесты, идут женихи!.

Вместят ли сказанье глухие стихи? Успение леса поведает тот, Кто слово, как жемчуг, со дна достает. Меж тем мужики, отложив топоры, Склонили колени у мхов и коры И крепко молились, прося у лесов Девчонки отведали сладеньких норок матиц, кокор и столпов.

Поднялся Аким и топор окрестил: Ну, братцы, радейте, сколь пота и сил! Плывите, родные, укажет Христос Нагорье иль поле, где ставить погост! И видел Аким, как лучом впереди Плыл лебедь янтарный с крестом на груди. Где устье полого и сизы холмы, Пристал караван в час предутренней тьмы, И кормчая птица златистым крылом Отцам указала на кедровый холм.

Церковное место на диво красно: На утро - алтарь, а на полдень - окно, На запад врата, чтобы люди из мглы, Испив купины, уходили светлы. Николин придел - бревна рублены в крюк, Чтоб капали вздохи и тонок был звук. Егорью же строят сусеком придел, Чтоб конь-змееборец испил и поел. Воспетая в недрах соборных живет, - Над ней парусами бревенчатый свод, И кровля шатром - восемь пламенных крыл, Развеянных долу дыханием сил. Девчонки отведали сладеньких норок товарищи мастер Аким Зяблецов Учились у кедров порядку венцов, А рубке у капли, что камень долбит, Узорности ж крылец у белых ракит - Когда над рекою плывет синева, И вербы плетут из нее кружева, Кувшинами крылец стволы их глядят, И легкою кровлей кокошников скат.

Девчонки отведали сладеньких норок товарищи мастер предивный Аким Срубили акафист и слышен и зрим, Чтоб многие годы на страх сатане Саронская роза цвела в тишине. Украшенный вижу чертог, - Такой и Покров у Лебяжьих дорог: Наружу - кузнечного дела врата, Притвором - калик перехожих места, Вторые врата серебрятся слюдой, Как плёсо, где стая лещей под водой.

Девчонки отведали сладеньких норок клеть - восковое дупло, Здесь горлицам-душам добро и тепло. Столбов осетры на резных плавниках Взыграли горе, где молчания страх. Там белке пушистой и глуби озер Печальница твари виет омофор.

В пергаменных святцах есть лист выходной, Цветя живописной поблекшей строкой: Творение рая, Индикт, Шестоднев, Писал, дескать, Гурий - Девчонки отведали сладеньких норок царев. Хоть титла не в лад, но не ложна строка, Что Русь украшала сновидца рука! Взгляни на сиянье лазури - Земле улыбается Гурий, И киноварь, нежный бакан Льет в пестрые мисы полян!

На тундровый месяц взгляни Дремливей рыбачьей ладьи, То он же, улов эскимос, Везет груду перлов и слез! Закинь невода Девчонки отведали сладеньких норок глаз В речной голубиный атлас, Там рыбью отару зограф Пасет средь кауровых трав! Когда мы с тобою вдвоем Отлетным грустим журавлем, Твой облик - дымок над золой Очерчен иконной графьей! И сизые прошвы от лыж, Капели с берестяных крыш, Все Гурия вапы и сны Девчонки отведали сладеньких норок розе нетленной весны!

Мой мальчик, лосенок больной, С кем делится хлеб Девчонки отведали сладеньких норок, Приветен лопарский очаг И пастью не лязгает враг! Мне сиверко в бороду вплел, Как изморозь, сивый помол, Чтоб милый лосенок зимой Укрылся под елью седой! Берлогой глядит Девчонки отведали сладеньких норок, Где спят медвежата-года И беличьим выводком дни Усни, мой подснежник, усни!

Лапландия кроткая спит, Не слышно оленьих копыт, Лишь месяц по кости ножом Тебе вырезает псалом! Отец богатырь и рыбак, А мать - бледнорозовый мак На грядке, где я, василек, Аукал в хрустальный рожок. На мне пестрядная рубашка, Расшита, как зяблик, запашка, И в пояс родная вплела Молитву от лиха и зла. Плясала у тетушки Анны По плису игла неустанно Вприсядку и дыбом ушко, - Порты сотворить не легко!

Колешки, глухое гузёнце, Для пуговки совье оконце, Карман, где от волчьих погонь Укроется сахарный конь. Пожрали сусального волки, Оконце разбито в осколки, И детство - зайчонок слепой Заклевано галок гурьбой!

Я помню зипун и сапожки Веселой сафьянной гармошкой, Шушукался с ними зипун: Вас делал в избушке колдун, Водил по носкам, голенищам Кривым наговорным ножищем, И скрип поселил в каблуки От весел с далекой реки! Чтоб крепок был кожаный дом, Прямил вас колодкой потом, Поставил и тын гвоздяной, Чтоб скрип не уплелся домой. Аленушка дратву пряла, От мглицы сафьянной смугла, И пела, как иволга в елях, Про ясного Финиста-леля!

Тебя привезли рыбаки, И звали аглицким сукном, Опосле ты стал зипуном! Сменяла сукно на икру, Придачей подложку-сестру, И тетушка Анна отрез Снесла под куриный навес, Чтоб петел обновку опел, Где дух некрещеный сидел. Потом завернули в тебя Ковчежец с мощами, любя, Крестом повязали тесьму - Повывесть заморскую тьму, И семь безутешных недель Ларец был тебе колыбель, Пока кипарис и тимьян На гостя, что за морем ткан, Не пролили мирра ковши, Чтоб не был зипун без души!

Однажды, когда Растегай Мурлыкал про масленый рай, И горенка была светла, Вспорхнула со швейки игла,- Ей нитку продели в ушко, Плясать стрекозою легко. И вышло сукно из ларца Сине, бархатисто с лица, Но с тонкой тимьянной душой.

Кроил его инок-портной, Из желтого воска персты Прекрасное помнишь ли ты? Наговорный зипун Похитил косматый колдун! Чуть брезжат по чумам огни, Лапландия кроткая спит, За сельдью не гонится кит.

Уснули во мхах глухари До тундровой карей зари, И дремам гусиный базар Распродал пуховый товар! Полярной березке светляк Затеплил зеленый маяк, - Мол, спи!

Я тебя сторожу, Не выдам седому моржу! Не дам и корове морской С пятнистою жадной треской, Баюкает их океан, Раскинув, как полог, туман! Родимое, сказкою став, Пречистой озерных купав, Лосенку в затишьи лесном Смежает ресницы крылом: Бай, бай, кареглазый, баю!

Тебе в глухарином краю Про светлую маму пою! Над дверью медного креста Неопалимое сиянье, - При выходе ему метанье, Входящему - в углу заря Финифти, черни, янтаря, И очи глубже океана, Где млечный кит, шатры Харрана, И ангелы, как чаек стадо, Завороженное лампадой - Гнездом из нитей серебра, Сквозистей гагачья пера.

Девчонки отведали сладеньких норок устюжского сканья, Искусной грани и бранья, Ушки - на лозах алконосты, Цепочки - скреп и звеньев до ста, А скал серебряник Гервасий, И сказкой келейку ускрасил. Суббота горенку любила, Песком с дерюгой, что есть силы, Полы и лавицы скребла И для душистого тепла Лежанку пихтою топила, Опосле охрой подводила Цветули на ее боках Пирог и команичный сбитень, Медушники с морошкой в сыте, И в тихий рай входил отец. Она на молодость свою Смотрела в веницейский складень, При свечке, уморяся за день, В большом хозяйстве хлопоча.

На косы в пядь, на скат плеча Глядело зеркало со свечкой, А Сирин, притаясь за печкой, Свирель настраивал сверчком, Боясь встревожить строгий дом И сердце девушки пригожей. Девчонки отведали сладеньких норок родилась я такой, - С червонной, блёскою косой, С глазами речки голубее?! Уйду в леса, найду злодея, Пускай ограбит и прибьет, Но только душеньку спасет!.